15 C
Киев
Пятница, 17 сентября, 2021

С рециклингом в Украине сейчас связано очень много рисков

Интервью генерального менеджера бизнес-направления Household&Recycling корпорации «Биосфера» Юрия Голянича агентству «Интерфакс-Украина»

Автор: Дмитрий Кошевой

— Тема рынка вторичного сырья в этом году активизировалась. С начала года было введено обязательное разделение бытовых отходов, потом принят закон об ограничении оборота пластиковых пакетов. Насколько я знаю, работающий в составе корпорации «Биосфера» завод Polygreen функционирует достаточно в узком сегменте этого рынка, вас интересует только полиэтиленовая пленка. Либо что-то изменилось, и у вас появились планы расширения этой деятельности в связи с изменением нормативной базы? Как в целом вы оцениваете этот рынок и его перспективы?

Да, мы действительно сейчас смотрим на узкий сегмент полиэтиленовой пленки, хотя это один из самых больших по объему видов сырья, который есть в Украине. Но не каждая полиэтиленовая пленка нам подойдет: нас интересует в первую очередь LDPE и LLDPE – это стрейч пленка. Плюс мы достаточно щепетильно подходим к выбору сырья: стараемся подбирать, в первую очередь, прозрачную пленку без примеси, цветовых вкраплений, сополимеров и т.д. Связано это с тем, что бизнес-модель нашего рециклингового предприятия — это неотъемлемая часть вертикальной интеграции для производства конечной продукции, а именно пакетов для мусора под торговой маркой «Фрекен БОК».

Вся эта история задумывалась как составная часть вертикальной интеграции в корпорации. И уже во вторую очередь как самостоятельный B2B бизнес — продажа гранулы на сторону. Поэтому мы смотрим и следим за узким сегментом, но анализируем и рынок в целом.

Пока же мы смотрим внутри вертикально-интегрированной компании. Но, должен все равно сказать, что ключевая зависимость или условие успешного функционирования – наличие стабильных поставок качественного сырья. Я сейчас даже не говорю про приемлемые цены. Из-за того, что инфраструктуры по переработке мусора/вторсырья в Украине нет, ты никогда не знаешь, что тебе придет завтра. Поэтому мы держим определенный safety-сток и его пополняем, так как если вдруг где-то происходит сбой, то альтернативных источников пополнения может и не быть. Говорить в таких условиях о расширении немного преждевременно.

Так что, мне кажется, ключевое – зафиксировать стабильные источники сырья. В первую очередь, — в Украине. Есть альтернатива — это импортное сырье, главным образом из Европейского союза, так как там вся эта инфраструктура по переработке, сортировке и логистике вторсырья налажена и субсидируется не со стороны национальных государств, а со стороны ЕС как надстройки. Но 1 января 2021 года ЕС ввел новые правила лицензирования для экспорта вторсырья из ЕС, в частности, в Украину. Хотя для нас, в любом случае, он составлял 10% всего объема вторсырья, который мы собирали, так как мы принципиально были заточены под сбор сырья с украинского рынка.

— Другой пластик, например, пластиковые бутылки, может вас заинтересовать? По крайней мере, в Киеве кажется, что этого сырья с этого года в связи с разделением отходов должно было стать больше?

Давайте посмотрим на рециклинг как на отдельно стоящий бизнес. Что еще имеет смысл перерабатывать, где есть спрос, маржа, источники сырья? Очевидно, что пластиковые бутылки попадают в эту сферу. Но мы с ними не работаем, пока нет источников регулярных поставок. Рециклинг – это такой же бизнес, но в Украине сейчас с ним связано очень много рисков.

— Тогда вернемся к вашей специализации. В Украине я так понимаю, фактически невозможно собрать ваше бытовое сырье?

Мы бы рады, но в Украине нет мусороперерабатывающих заводов, которые специализируются на том, чтобы провести экономически эффективную сортировку огромной массы сотен тысяч тонн перемешанных бытовых отходов. Из-за того, что этой инфраструктуры нет, все превращается в ручной, бутиковый подход, когда это все вручную перебирается, собирается тонна и эта тонна получается золотая. А нам нужно загружать линии сотнями тонн в месяц. Это просто экономически не целесообразно, теоретически можно, но очень неэффективно. Поэтому мы, в первую очередь, работаем с промышленными поставщиками мусора или вторсырья. Либо напрямую, либо с помощью небольших сортировочных операторов, которые помогают нам собрать и сделать приличную сортировку и доставить нам эти партии.

— Вы можете назвать ваших промышленных поставщиков? Возможно, это «Новая почта», крупные ритейлеры?

Дело в том, что нам нужны большие партии однородной сортированной еще и спрессованной пленки. Таких предприятий не так уж и много. Потому мы часто работаем как раз с сортировочными операторами, которые ее собирают и у которых есть пул своих поставщиков. Они их собирают в один и потом одним грузовиком доставляют — 20 тонн или несколько грузовиков 40-80 тонн. На данный момент это наиболее экономически эффективный способ работы по сбору такой узкоспециализированной пленки на украинском рынке.

Но мы работаем над развитием прямых проектов, и «Новая почта» один из наших потенциальных партнеров, как и несколько других известных в Украине производителей FMCG и розничных сетей. Совсем недавно мы объявили о большом партнерском проекте с McDonalds. Мы уже получили первые поставки от партеров, это примерно 3 тоны полиэтилена, который мы рециклируем и получаем гранулу, с которой впоследствии производим новые пакеты для мусора, и они возвращаются в рестораны и офисы сети для повторного использования. В рамках этого проекта мы заключили трехсторонний договор, в котором также есть оператор, который отвечает за вывоз и еще одну стадию сортировки мусора. Это классическая циркулярная экономика в мини-модели.

сортировка отходов McDonalds

Также сейчас мы ведем переговоры с несколькими городскими администрациями о том, чтобы запустить похожие проекты на местах в разных регионах Украины, в том числе и во Львове.

— Вы несколько раз упоминали об операторах. Что это за операторы? Их достаточно много по Украине? Это какие-то другие компании, а не те, что собирают бытовые отходы?

Да, это другое. Там есть тоже определенная специализация. Мы работаем с теми, которые работают с промышленными предприятиями или розничными сетями.

Вывоз мусора на полигон – это другая отдельная специализация. Они тоже абсолютно открыты к сотрудничеству, но они говорят, что не смогут физически достать нужную нам тысячу тонн сырья из сотен тысяч тонн бытового мусора. Это будет золотая тысяча, так как это ручной труд, а сортировочные линии очень примитивны. Все упирается в историю о необходимости инфраструктуры. А для этого нужна законодательная база и способы монетизации.

— И, наверное, повышение тарифа?

С одной стороны, если сравнить наш тариф и европейский, то мы платим в разы меньше. А с другой стороны, есть налог на производителей. Если соединить и то, и другое, то это даст возможность монетизации, что в свою очередь откроет дорогу для инвестиций и строительства.

— О вашем производстве. Какова его мощность, сколько сырья в тоннах собираете в Украине, сколько приходиться импортировать?

У нас паспортная проектная мощность 900 тонн в месяц. Одна линия 500 тонн, вторая – 400 тонн. Первая линия загружена на 100%, вторая в силу своей специфики на 80%. Для этой линии нужно сырье достаточно высокого качества, которое сложно найти. Грубо говоря, при мощности 900 тонн мы загружены на 850 тонн на постоянной основе, поскольку это, в первую очередь, вертикальная интеграция, а в пакетах для мусора сезонности нет: это часто ротируемый продукт постоянного пользования.

Хотя должен сказать, что несмотря на этот кризис, связанный с остановками импортного сырья и ростом цен на полиэтилен, на нефтепродукты, как и на другое сырье в этом суперцикле, мы этот год проходим без дефицитов. Предприятие не останавливалось, запасы всегда были, и производство пакетов для мусора идет в обычном режиме.

— Насколько вы обеспечиваете потребности «Биосферы» в сырье для производства мусорных пакетов?

Мы полностью обеспечиваем свое основное производство в потребностях во вторичной грануле. И еще продаем то, что осталось, другим компаниям. Условно говоря, 75-80% гранулы, что производит наше рециклинговое предприятие, идет на внутреннее пользование, остальное идет на внешнюю продажу. Мы, очевидно, можем продавать больше во вне, меньше поставлять внутри, докупая где-то на стороне. Это тоже вариант, но зачем. Хоть наша гранула востребована и очень высокого качества. Мы один из главных рециклинговых заводов в Украине, исходя из объемов мощностей производства и качества.

— Вы сказали, что производите до 900 тонн в месяц. А каковы в целом подобные рециклинговые мощности по Украине?

Есть много маленьких рециклинговых заводов, которые перерабатывают. Я думаю, что там несколько тонн в месяц производится. Но очень сильно зависит от сезонности, потому что у большинства компаний нет вертикальной интеграции. То есть они как раз и начинались как самостоятельный В2В бизнес. Но если нет стабильного источника поставок сырья и стабильных продаж, то это достаточно нервный бизнес, потому что ты постоянно балансируешь на грани.

У нас из-за того, что мы строили в рамках вертикальной интеграции, есть определенное преимущество. Для начала этого рециклингового бизнеса, конечно, якорный клиент в виде головного, основного производства – большое подспорье. Уже на основе его мы развиваем В2В продажи. Так действовать легче.

— Насколько это экономически выгодно?

Оно выгодно всегда. Но нужно понимать, что сверхприбыли там нет по причине инфраструктуры, нестабильности поставок вторсырья. Тут даже не вопрос цены на вторсырье, а качества: если качество сырья низкое или неоднородное, это приводит к высокому проценту брака в производстве гранулы: гранулы получаются с примесями, из них потом плохо тянется пленка. И это самая большая проблема, которая моментально влияет на маржу. Приходит какая-то неудачная партия, плохо отсортированная, неоднородная, с примесями или слишком темного цвета, и мы должны даунгрейдить, и маржа моментально куда-то улетучивается.

— На этот год какие у вас планы? Насколько на вас повлияла ковидная ситуация?

У нас самое большое потрясение было как раз с сырьевым кризисом. В частности, это рост цен на все виды сырья. Сейчас он немного замедлился, но будет продолжаться, поскольку речь идет о глобальных экономических изменениях, связанных с программой количественного смягчения, как называют печатание денег. Появление этих денег на сырьевых биржах толкнуло все вверх, привело к дисбалансу в спросе/предложении на все виды сырья. Это коснулось всех без исключения, в том числе и розничных продавцов, которые вынуждены следовать за производителем и повышать цены. И, в конце концов, коснулось и конечных потребителей.

Что касается влияния эпидемии, то на продукцию, которой я тоже занимаюсь в «Биосфере», эта ситуация повлияла позитивно, поскольку люди больше времени проводили дома, больше готовили и больше убирали. А все что мы делаем, связанно с готовкой, чисткой, уборкой и выносом мусора.

Сейчас мы возвращаемся в обычный режим. Но у нас все равно есть рост продаж по сравнению с прошлым годом, который был неплохим, исходя из «ковидного» влияния, о котором я сказал выше.

— А вы в чем меряете: в тоннах переработки или в гривнах?

В гривнах, в первую очередь, рост инфляционный: цен на сырье, на гранулы, на конечную продукцию.

— А объемы переработки?

Остаются относительно стабильными. Но были какие-то ситуации, когда стоки сильно уменьшились и работали практически с колес, то есть мы могли еще больше делать. Повторюсь, сдерживающий фактор – нестабильность в поставках сырья. Емкость рынка и емкость нашего рециклингового производства позволяет делать больше.

Если говорить про основное предприятие, которое производит мусорные пакеты, то в целом мы идем с небольшим приростом в штуках и с чуть большим ростом в деньгах.

Если говорить о маржинальности и прибыли, то, очевидно, рост цен на сырье съедает часть прибыли, поскольку мы не можем полностью передать все в ценообразование на полки для потребителя. Мы очень щадяще к этому подходим.

— Перейдем к недавнему закону, который вызвал резонанс, — об ограничении бесплатного распространения пластиковых пакетов. Какие его последствия для рынка и непосредственно для вашего предприятия?

Закон об ограничении оборота пластиковых пакетов касается, в первую очередь, пакетов-маечек, которые продаются на кассах в магазинах либо на фасовке в торговых точках. Он не касается мусорных пакетов. Потому напрямую на работу нашего предприятия он не влияет, поскольку мы специализируемся на производстве пакетов для мусора, а это другая товарная категория и под запрет она не попадает. Производители попавших под запрет пакетов будут менять толщину материала, будут больше производить из биоразлагаемого сырья.

Хотя напрямую он нас не коснулся, мы понимаем, что этот закон — просто один из этапов в развитии более экологичного подхода в промышленности, торговле и в пользовании. Так что этот тренд есть и будет, мы в нем активно участвуем со своим рециклинговым предприятием.

Другое дело, что в этом законе про рециклинговую гранулу ничего не сказано, и это странно. Упомянули о биоразлагаемых пакетах, что хорошо и правильно, но не упомянули о рециклинговых пакетах. Мы считаем, что закон мог бы быть усовершенствован, так как биоразлагаемые пакеты — 1% пользования, а рециклинговые пакеты из вторичной пленки – 50-60%. Будем прилагать усилия, чтобы циркулярную экономику, рециклинговую индустрию актуализировать и пропагандировать. Если запретить все сырье независимо от того, первичный это полиэтилен или вторичный, то эти 860 тонн пленки, которую мы перерабатываем, будут лежать на свалке.

Повторюсь, глобально есть два параллельных направления пластика: биоразлагаемое и рециклинговое, которые в Европе и мире активно развиваются, как комплементарная альтернатива классическому пластику. Обе эти инициативы – это хорошо и в обоих мы участвуем. У нас есть рециклинговое предприятие, и мы используем вторичную гранулу, из которой состоит до 80% наших пакетов. И у нас есть производство биоразлагаемых пакетов из биополимера. Стоит добавить, что в этом направлении мы также планируем внедрять вертикальную интеграцию. И мы готовы потребителю предложить любой вариант, который ему больше подходит по его осознанию и пониманию, что хорошо для окружающей среды.

— А в мировой практике где-то есть примеры, что мусорные пакеты стали следующими в запрете?

Нет. Нам же нужно носить в чем-то мусор и в чем-то его сортировать. Биоразлагаемые пакеты отлично подходят для органики, которая потом компостируется с этим пакетом. Но это только один из видов сортировки. Остальное без мусорного пакета как вынести? Альтернативы нет, в мире не придумано. Да и не надо. Есть прекрасная штука — циркулярная экономика, рециклинговые предприятия, которые берут пластик и перерабатывают его в гранулы, из которых делаются пакеты, что уменьшает количество мусора на свалках.

— Новые инициативы сборов с производителей, с торговых сетей. Насколько они вас касаются?

С одной стороны, нас это касается так же, как и других предприятий, которые производят товары массового потребления. С другой, если брать именно рециклинговое предприятие, то мы потенциально являемся клиентами мусороперерабатывающих заводов и объединений, которые занимаются сортировкой, утилизацией и продажей вторсырья.

Я считаю, что точно нужна законодательная база для того, чтобы зафиксировать наличие и правила игры индустрии управления отходами. Это тот случай, когда любой закон лучше, чем его отсутствие.  Мне кажется, что как только появится законодательная база, пресловутая невидимая рука рынка сама себя отрегулирует. Не надо пытаться навязывать какие-то монополии, а просто дать возможность компаниям объединяться, частным инициативам либо частно-государственным.

И, второе, нужна понятная схема монетизации — через тарифы либо через выплаты предприятий. Либо через то и другое, что, скорее всего, у нас будет в результате реализовано. Как только эти два условия появятся, сразу появится отрасль, и мы, как рециклеры, вздохнем спокойно, потому что будем понимать, что у нас будет стабильная поставка сырья. И тогда мы начнем смотреть, а что еще хотим рециклить: пластиковые бутылки, крышечки и пошло-поехало. Тогда появляется индустрия.

— Пока такого закона нет и таких проектов нет, то вложения в этот сектор экономически достаточно рискованные?

Я бы сказал, что да. Даже жестче: пока нет закона, который устанавливает базовые правила, инвестиции в этот сектор просто нецелесообразны, потому что нет монетизации. Мусороперерабатывающие заводы, если это полноценные проекты, — это десятки миллионов долларов или евро, очень длинная инвестиция. И важно понятие монетизации, даже если государство берет на себя эту роль и делает такие заводы частью большой стройки.

Без этого все будет двигаться очень медленно. Вот мы пытаемся сейчас заключать прямые контракты с большими промышленными поставщиками вторсырья — сетями или производителями. Но это, я бы сказал, бутиковый подход, не промышленный, и вся индустрия находится в очень зачаточном состоянии сейчас.

— А такой шаг, как введенная законом обязательная сортировка мусора, на рынок как-то повлиял? Это увеличило количество сырья на рынке, удешевило его?

Я думаю, что главная миссия этой инициативы — актуализация и повышение уровня осведомленности в обществе, в политически и экономически бизнесовых кругах о существовании проблемы и необходимости ее решать. Когда начали появляться эти системы раздельного сбора, то люди начали об этом думать, читать, узнавать. Это стало подталкивать и законодательные инициативы.

Потому что раздельный сбор, особенно на бытовом уровне, да и промышленном, — это только вершина айсберга. Потом этот разделённый мусор должен куда-то попадать, и это должно быть выгодно с экономической точки зрения. Если система из 4-х баков во дворе стоит, то за ними должно приезжать четыре автомобиля или один, но четыре раза. А это все дополнительные расходы. Так что ожидания жильцов, что раз теперь мы разделяем и, по сути, делаем первый уровень сортировки, то услуга вывоза мусора должна стать дешевле, неверны. Оно не может стать дешевле, потому что тарифы у нас и так очень маленькие. Но тогда выходит парадокс: ты прилагаешь усилия, сортируешь, а тариф при этом повышается в разы. Но все потому, что наша база очень низкая: мы платим в 20 раз меньше, чем в Европе. Соответственно, нам нужно делать и одно, и другое. Так что ключевая задача — это изменение ментальности, осознанности, культуры — и над ней должны работать все: и государство, и активисты, и бизнес.

С точки зрения бизнеса какое-то влияние есть. Уже появились какие-то каналы раздельного сбора, которые собираются ручейками в каких-то более укрупненных узлах, откуда можно уже получать сырье плюс/минус в мини оптовых количествах. Но для того, чтобы это заработало полноценно, нужны условия, о которых я говорил. Так как пока все эти ручейки стекаются все на те же полигоны.

Как только мы будем понимать, что появляется инфраструктура управления сырьем, то, безусловно, будем максимально стараться использовать вторичное сырье во всех номенклатурах. На данный момент мы фокусируемся на пакетах.

— У вас есть какие-то налоговые льгот за рециклинг?

Абсолютно никаких. Я ни разу даже не упомянул по поводу субсидий, хотя, наверное, стоило бы. Почему в Европе это работает? Потому что там высокий тариф, там есть ответственность производителей, есть участие национальных правительств, а также надстройки ЕС. Они субсидируют развитие рециклинговой отрасли, и если ты в ЕС хочешь построить рециклинговый завод, то тебе очень сильно помогают. У нас же задача минимум для украинского бизнеса – не мешать.

Следующий этап — законодательная база, зафиксированная монетизация. И что может предложить государство: льготные тарифы, субсидии? Я думаю, бизнес разберется очень быстро, и это потенциальный клондайк для инфраструктурных проектов, рабочих мест и появления новых компаний.

— Насколько экологически чистым является ваше производство?

Нет никаких выбросов. Больше всего используется вода, но циркулярно — мы по кругу ее пускаем. У нас абсолютно нормальные рабочие отношения с местной властью, так как мы создаем рабочие места, платим налоги и т.д.

Мы готовы водить экскурсии для студентов, школьников и жителей, чтобы показать, как это работает, куда девается то, что вы выбрасываете, и что из него делают. Вот смотрите: вы идете в розничную сеть, оттуда мы берем эту пленку, сюда привези, вот так ее перерабатываем, она превращается в гранулу, которую мы везем на завод и делаем пакеты. Все, круг замкнулся, а иначе пленка пошла бы на полигон. И тогда все лучше понимают, для чего это нужно и как это работает.

Как только мы запустим партнерский проект, то хотим его масштабировать и превратить в образовательную программу.

Related Articles

Последние материалы